— Счастливого пути! — невозмутимо сказал журналист. — Но я все равно доберусь до бунтовщиков!

— Здесь стена в сорок пять футов

— При помощи якоря и каната я преодолею вашу проклятую стену! И немедленно!

Смотав канат и взвалив на плечи якорь, Дик добавил:

— Вы проведете меня через эти улицы, здания, железнодорожные пути?.. Я боюсь заблудиться.

— All right! — коротко рубанул гигант.

Добрых десять минут они пробирались через гудящую толпу и наконец оказались перед огромной стеной, серой и гладкой, как скала.

— Попробуйте перебраться здесь! — посоветовал проводник Дику.

— Прекрасно!.. Огромное спасибо! Жму руку, и до встречи!

— До свиданья, сэр. Желаю удачи!

Не теряя времени, журналист размотал канат и закинул якорь, который с первой же попытки зацепился за край стены. Подтягиваясь при помощи рук и ног, Дик, как заправский гимнаст, полез вверх. Забравшись на самый край, он перекинул канат на другую сторону ограды и быстро соскользнул вниз.

Перед ним раскинулось сплетение железнодорожных путей, забитых вагонами, где ревели и хрюкали тысячи и тысячи быков и свиней. Никем не охраняемые, непомерно длинные составы растянулись на сотни метров. Вдруг отчаянно вопящая толпа ринулась к ним с факелами и принялась крушить вагоны. Неподалеку уже горели несколько поездов, распространяя вокруг отвратительный запах гудрона и жареного мяса.

С записной книжкой в руке и фотоаппаратом наготове, репортер смешался с погромщиками.

«Настоящий бунт… — подумал он. — Но отнюдь не стихийный! Я не раз наблюдал подобные выступления, и у меня слишком большой опыт, чтобы сразу не заметить профессиональную организацию восстания и руку провокаторов. Ох уж эти народные агитаторы!»

Между тем многотысячная толпа мужчин, женщин и даже детей в необычайном исступлении громила вагоны. Действиями их явно руководили вожаки и подстрекатели, неизменные участники любой забастовки.