Прошла минута. Кругом царило гробовое молчание, нарушаемое только тяжелым топотом животных. Затем прозвучало шесть выстрелов, — и вдруг все изменилось. Слон-предводитель пошатнулся под градом пуль, но в этой громадине было очень много жизни, и он с диким ревом бросился к дереву, позади которого спрятались два охотника. Они надеялись, что большое, крепкое дерево выдержит тяжесть слона, но ошиблись. Точно тоненькая палочка, дерево переломилось под напором слона, и чуть было не убило спрятавшихся охотников. Кроме того, они рисковали, что разъяренный зверь растопчет их. Но слон в ярости двигался вперед, и буры успели дать в него второй залп. Кровь текла ручьями из ран, но слон не замедлял своего бега до тех пор, пока силы не покинули его. Он вдруг остановился, высоко поднял хобот, словно извещая о своем поражении, и опустился на землю. Земля задрожала от страшной тяжести.

Слоны побежали в разные стороны, разбившись на два отряда. В их движениях была заметна нерешительность, так как их вождь был убит. Охотники быстро зарядили ружья и помчались вперед, стараясь помешать слонам пробраться в чащу леса, куда те направлялись. Ганс с двумя товарищами выстрелил в плечо слона, подвернувшегося ему под руку. Слон яростно заревел в ответ на выстрелы и бросился на охотников. Нападение рассвирепевшего животного не было неожиданностью для храбрецов. Слон гигантскими шагами нагонял их, и казалось, что жизнь маленьких врагов сейчас прекратится. Но охотники хитры и умеют вывернуться даже в самую тяжелую минуту. Видя, что слон движется вперед, Ганс закричал:

— Ну, пора!

Он круто повернул налево, в то время как его товарищи повернули направо. Все трое спрятались за толстый ствол дерева. Слон не заметил маневра или, быть может, не решил, за кем из трех врагов гнаться. Поэтому он бежал прямо вперед.

В лесу прозвучали выстрелы, и еще три пули застряли за ухом слона. Он запнулся и упал навзничь; оба клыка отломались с треском. Были ранены еще три слона; хотя они и ушли, но охотники отлично знали, что им не избежать смерти. Они собрались возле трупа предводителя стада, выпили на радостях водки и отрезали ему конец хвоста.