Вся эта картина, которой я не видел уже лет двадцать, но помню все ее подробности, красовалась свежею, веселою зеленью, словно природа только вчера распустилась. Вся она запечатлена была глубокою тишиною, безмятежным блаженством; а по горизонту тянулась красивая цепь гор, которая начинается в южном Валлисе, проходит через всю Англию и примыкает к горам Чевиотским. Что касается до замка, то он построен был во времена претендента, великолепно меблирован по тогдашней моде, и хотя лет уже двадцать пять или тридцать никто в нем не жил, однако мистер Сандерс содержал в покоях такой порядок, что ни позолота на мебели, ни краска на обоях нисколько не полиняли.

Таким образом, этот замок был бы весьма приятным убежищем для человека, который, наскучив светом, добровольно бы там поселился: но на сэра Эдварда это произвело совсем другое впечатление. Тихая и прекрасная природа казалась ему очень и очень однообразною в сравнении с беспрерывным волнением океана, с его почти беспредельными горизонтами, островами в целые материки, материками, составляющими целые миры. Грустно похаживал он по этим большим комнатам, постукивая о паркет деревянной своей ногой и останавливаясь у каждого окна, чтобы познакомиться со всеми сторонами своего поместья. За ним шел Том. Старый матрос скрывал под принужденной улыбкой презрения удивление, которое возбуждали в нем все эти богатства, каких он от роду не видывал. Окончив смотр, который производился безмолвно, сэр Эдвард обернулся к своему спутнику, оперся обеими руками на костыль и сказал:

— Ну что, Том, как тебе здесь нравится?

— Ничего, ваше превосходительство, между палубами таки чистенько; теперь надо бы посмотреть, каково-то в трюмах.

— О, Сандерс, верно, позаботился и об этой важной части! Пожалуй, сходи и туда; я тебя подожду здесь.

— Да ведь вот дьявольщина, ваше превосходительство, что я не знаю, где люки-то.