Но он в долгу не остался. Все остальные в селе прозвища пошли именно от него.

Например, жил на нашей улице старючий дедуган, лет ему было так много, что он и считать их забыл.

— Сколько вам лет, дедушка? — когда-то спросила я.

— Святый Бог один знает, дитя, — сказал он. — Много.

— А какое самое первое историческое событие вы помните? — допытывалась я.

— Помню, как у царя сын народился. Праздник большой тогда устроили, нешуточное дело — обзавелось государство законным наследником престола.

— Сколько же на то время вам было лет, помните?

— И правда, дочка! — обрадовался дед. — Как же я сам не сообразил? Семь мне было, мама говорила. Семь лет.

Таким образом мы определили дедов возраст и с тех пор стали приятелями.

Все зовут этого деда Гудыком. Я спросила у дяди Игната, откуда у старика это прозвище, а дядя только улыбнулся.

— Что, — я прищурила глаз, — без вас не обошлось?

— А я разве виноват? — почти стушевался мой собеседник. — Пойти спроси у деда, как дела. Увидишь, что он тебе ответит.

— Как дела, дедушка? — спросила я вечерком, когда мимо его двора гнала корову из череды.

— Гуд, как говаривали разные песиголовцы, — ответил дед.

— Ну и хорошо, — я невольно засмеялась, поняв, откуда произошло прозвище Гудык.

От дяди доставалось и женщинам, даже детям.

Вдоль межи со стороны нашей усадьбы была протоптана тропинка, ведущая из села в поля. По ней часто ходили люди, сокращая дорогу. Ну, тут же было рукой подать до нашего сада — только шагни влево. Смотрю как-то — бабушка одна стоит, наклонившись под нашей яблоней. Собирает падалки.

— Бабушка, они червивые, — говорю я ей. — Сорвите себе с веток хороших.

— Ничего, детка, это все — чуш — харч. Чуш, говорю, это все съедобное, — повторила она, и я обратила внимание на это ее привычное «чуш», шедшее от «чуешь».