— Санкцию! Я требовал санкцию на обыск! — с бешенством, уже не сдерживая себя, рявкнул я прямо в лицо следователю. — Черт бы вас всех побрал, законники хреновы... А теперь что? Сосать лапу на нижней полке? Ищи-свищи ветра в поле! Собирай по крохам то, что можно было взять в одночасье?

— Моя вина, моя вина... — сокрушенно забормотал сникший Иван Савельевич.

— А! — махнул я рукой. — Моя — твоя, ваша — наша... Разве в этом суть? Нас как пацанов в лапти обули. Стыдоба...

Я едва не вбежал в гостиную.

— Э-эй, Серега, поосторожней! Ходи слева...

Это эксперт-криминалист Кир Кирыч, или Кирилл Кириллович по фамилии Саленко, мой приятель.

— Привет, Кир... — не глядя на него, на ходу бросаю я, забираю влево и прохожу вдоль стены к дивану, где лежит, закрыв глаза, Тина Павловна. Рядом, у ее изголовья, сидит врач опергруппы, недавний выпускник мединститута, худой и длинноносый Савельев в темных очках. Он спит, откинувшись на спинку кресла и чуть приоткрыв рот. Я не могу удержаться и сильно щелкаю пальцами у самого уха врача.

— А! Что? — вскидывается Савельев, пытаясь выбраться из удушающе-мягких объятий глубокого арабского кресла.

Я помогаю ему встать. Савельев наконец приходит в себя, привычным жестом поправляет очки и изрекает:

— Придурок...

— А меня зовут Сергей, — церемонно жму ему руку. — Рад был познакомиться.

— Иди ты...

— Не могу — служба. Ладно, будет... — суровею я. — Рассказывай, Миша, — отвожу в сторону.

Он еще злится на меня, но мой серьезный вид не располагает к конфронтации.

Итак, теперь я могу соединить сведения Ивана Савельевича и врача в некое единое целое, насколько это возможно. На Кир Кирыча надежда слабая.

К Тине Павловне они заявились сразу после полуночи. Их было трое или четверо, она не может вспомнить, что и немудрено. Дверные замки открыли или дубликатами ключей, или превосходной отмычкой, цепочка перекушена кусачками.