Этот ржавый скрипучий голос я бы узнал из тысячи других в любой толпе. Я даже замычал от ненависти к этому человеку.

— Смотри не пальни, — из-за двери. — С тебя станет...

— Погоди чуток... Оденься... — обернулся я к Ольге, которая, затаив дыхание, смотрела на меня исподлобья.

Трус я поганый, сморчок, сявка! Не хватило у меня духу признаться... нет, хотя бы намекнуть, кто я на самом деле, когда она спросила, почему я ношу оружие. Сказал, что сотрудник... уже и не помню каких органов, отдыхаю после опасного задания. Эх! А ведь она все поняла бы и простила, скажи я ей всю правду. И уехать нужно было из этих мест, не медля ни дня. Куда глаза глядят уехать. Главное — вдвоем...

Теперь — поздно...

— Заходи, — щелкаю я замком и поднимаю наган.

— Ну-ну, не балуй, красавчик! — с настороженным прищуром глядя на меня, входит, пнув дверь ногой, широкий, как шкаф, Додик. — Спрячь «пушку».

Додик смотрит на Ольгу, которая сидит в халатике на краю кровати, зажав кулачки между колен.

— Недурно устроился... Отдых по первому классу... — скалит зубы.

И умолкает, натолкнувшись на мой взгляд. Вовремя — скажи он сейчас хоть одно поганое слово в ее адрес, лежать бы ему тут вечным молчальником с пулей в фиксатой пасти.

— Нужно поговорить... — хмуро бросает он. — Выйдем...

Я успокаивающе улыбаюсь Ольге и выхожу вслед за ним, стараясь скрыть клокочущий во мне гнев. Мы садимся на скамью у ворот, я снимаю комнату в частном секторе на окраине городка.

— Тебя вызывает шеф, — тихо скрипит над ухом Додик. — Возьми... — сует мне в руки кусочек картона.

— Что это?

— Ты еще сонный? — ехидно интересуется Додик. — Билет. На поезд. Отправление через два часа. Так что поторопись.

— Почему такая спешка? — едва выговариваю я — перехватило горло.

— Спросишь у шефа. Мое дело — обеспечить тебе билет и прикрытие. Вон мои ребята... — с многозначительной ухмылкой кивает Додик на двух парней, которые фланируют неподалеку.