- Г-г-где? - Он явно имеет в виду бумажного змея.
- Его не видно. Но он там, наверху, - отвечает Усман, довольный, что может подразнить дурачка. Потом добавляет, показывая на сумку: - Что у тебя там?
- Ни-ни, ни-чего.
Он заикается, порой и не разберешь, что говорит.
- Как это ничего? Она ведь полная!
Дурачок смеется и протягивает Усману сумку; раскрыв ее, тот радостно кричит:
- Шпагат!
Он достает один клубок и привязывает его конец к нити, уходящей вверх. Потом постепенно разматывает моток. Дурачок отупело следит за его движениями, что-то лопочет, хлопает в ладоши по мере того, как шпагат все быстрее поднимается в небо. Несколько мгновений, и моток кончился. Усман повторяет операцию с другим мотком. Дурачок тянет руку к Усману:
- Д-д-дай м-м-мне попробовать.
Усман в нерешительности: и хотелось бы доставить удовольствие дурачку, но он ему не доверяет.
- Только смотри не упусти.
Дурачок быстро и согласно кивает, и Усман, еще немного поколебавшись, наконец сдается. Однако для верности все-таки привязывает конец шпагата к руке дурачка, который, как только почувствовал в руке змея, начинает скакать от радости, поднимая и опуская руку. Потом припускается бежать. Он счастлив. Но от этих судорожных прыжков узел, затянутый Усманом, распускается, и змей оказывается на свободе. Моток в мгновение ока исчезает, и напрасны попытки обоих ухватить его конец. Усман видит, как нить улетает вдаль почти над самой землей, как будто последний порыв ветра прижимает ее книзу. В отчаянии он катается по земле. Рыдания сотрясают его детское тело. Дурачок, онемев, смотрит на него, а затем тоже бросается наземь и начинает с силой биться головой о песок. Через несколько секунд весь лоб у него в крови. Тогда Усман встает, подходит к дурачку, пытаясь его успокоить.