- А почему?

- Мы оба, милый, ходили, когда были маленькие. Может быть, мы были для этого слишком малы.

- Понимаю, - сказал маленький Джон. - Это опасно.

- Сам разберешься во всем этом, когда вырастешь!

Маленький Джон ответил рассудительно:

- Я не хочу совсем вырасти, только немножко. Не хочу ехать в школу, он покраснел от внезапно нахлынувшего желания сказать еще что-то, высказать то, что он действительно чувствовал. - Я... я хочу остаться с тобой и быть твоим возлюбленным, мама.

И в инстинктивном усилии спасти положение он поспешно добавил:

- И я сегодня не хочу ложиться спать. Я устал ложиться, спать каждый вечер.

- У тебя бывали еще кошмары?

- Только один раз. Мама, можно сегодня оставить дверь в твою комнату открытой?

- Да, немножко.

Маленький Джон удовлетворенно вздохнул.

- Что ты видела в Гленсофантриме?

- Там такая красота, милый!

- А что это такое "красота"?

- Что это такое?.. О Джон, это трудный вопрос.

- Я, например, могу ее увидеть?

Мать встала и села рядом с ним.

- Каждый день видишь. Небо красиво, и звезды, и лунные ночи, и еще птицы, цветы, деревья - все это красиво. Посмотри в окно, вот тебе красота, Джон.

- Ну да, это вид. И это все?

- Все? Нет, Море удивительно красивое, и волны с летящей пеной.

- Ты из нее вставала каждый день, мама?

Мать улыбнулась.

- Мы купались.

Маленький Джон быстро потянулся и охватил ее шею руками.

- Я знаю, - сказал он таинственно, - это ты, а все остальное это только так.

Она вздохнула, засмеялась, сказала:

- Ох, Джон!

Маленький Джон сказал критически:

- По-твоему, Бэлла, например, красивая? По-моему, нет.

- Бэлла молода; а это уже много.

- Но ты выглядишь моложе, мама. Если о Баллу стукнешься - больно. "Да", по-моему, не была красивая, я помню, а мадемуазель так чуть не урод.