Если это должно произойти сейчас, какой подвох будет в этом знакомстве скрываться? Ведь и те женщины, с которыми я знакомился без тржишкиного предзнаменования, принесли мне гораздо больше забот, чем радости. Незамужние пугали меня угрозой беременности, замужние - угрозой неприветливых мужей, а больше всего я боялся влюбленных: их непредвиденных поступков, их бестактности и бесцеремонности, освященной чувством. Да, конечно, у меня с ними было много хлопот, но что эти все хлопоты и беспокойства в сравнении с теми, которые, без сомнения, уготованы мне этой женщиной, посланной Тржишкой?

Словачке уже не стоялось на месте, она сделала несколько шагов, остановилась у витрины, делая вид, что рассматривает товары. Я не мог не отметить, как красивы её ноги именно сзади. Но даже эти ноги не могли остановить хода моих мыслей.

Больше всего меня поразила та подозрительная жертвенность, с какой словачка ждала меня уже четверть часа. Легкость, с которой она согласилась на свидание, тоже, собственно, малообъяснима. Я ведь не настолько самоуверен, чтобы считать, что женщина с такой роскошной шеей и с таким гордым носом вдруг внезапно поддалась какому-то моему личному очарованию. Очевидно, есть более основательные причины, заставившие её заняться мною. Что если словачке кто-то поручил злоупотребить моей известной слабостью к женщинам? Что если о нашем свидании кому-то известно? Что если меня кто-то пытается застигнуть со словачкой врасплох? Что если она замужем и обнаружение нашего свидания приведет к скандалу? Что если меня кто-то хочет таким скандалом запятнать? Либо - что ещё хуже - заставить меня служить тем, кто занимается компрометацией других, и я сам потом буду вот так ожидать невинных людей?

Словачка сейчас отвернулась от витрины и снова осмотрелась (я вынужден был сделать полшага в сторону, чтоб она не заметила меня), потом незаметно посмотрела на часы; я понял, что больше она ждать не будет и у меня остались последние секунды, чтоб подойти к ней.