Он коротал утро в саду около дома. Какая-то внезапная мысль заставила его вернуться в дом, где у него был патефон с пластинками. Пальцы его машинально перебирали пластинки, и он вздохнул, подумав:

"Супружество - это вроде чистой, ровной пластинки, на которой можно записать любую песню, а песни бывают разные..." Он оставил пластинки и снова вышел в сад. Мозг его сверлила назойливая мысль: "Как бы то ни было, но я просто обязан жениться, хотя бы для того, чтобы продолжить род..."

Казалось, что его мысли о продолжении рода были подхвачены волнами невидимого передатчика и проникли сквозь стену, отделяющую его двор от соседнего, прямо в сердце соседки: она вновь затянула, словно взывая к каждому, кто думал в эту минуту о женитьбе: "Я одино-о-ка, я беззащи-и-тна..." "Странное дело, - подумал Абдуррахим, - как ей не надоест повторять эту глупую песню!" Но, поразмыслив немного о вкусах этой женщины, он принялся укорять себя за бессердечность: "Может быть, в революцию она потеряла мужа или любимого... Может, она и замуж потом больше не выходила или никто больше к ней не сватался, и песня эта вроде затаенной обиды на судьбу... Кто знает? Ведь женское сердце широко открыто всем земным печалям и радостям, скрытым порой от людских глаз".

Абдуррахим взял книгу на маленьком столике, стоявшем около него, книга лежала там уже несколько дней, - полистал ее, произнес задумчиво:

""Анна Каренина"... Тоже женское имя... Всюду женщины-в книгах, в жизни... Чтобы написать рассказ, нужна женщина, да и в жизни женщина необходима..."

Неожиданно его размышления о собственной судьбе бьет и прерваны, пальцы его перестали теребить книгу - он увидел, как из-за стены, отделяющей его двор от соседнего, показались женские руки с цветочным горшком и аккуратно поставили его на стену. Потом руки исчезли, а маленький горшочек с цветами так и остался стоять на стене, словно улыбаясь и приветствуя его! Абдуррахим бьет очень удивлен.