Вскоре Хирам проснулся.
— Хирам, — сказал я, — вы больны? Простите меня. Я боюсь, что мое поведение причинило вам много огорчений.
Он ничего мне не ответил. У него была сильная лихорадка. Он метался и просил пить. Я принес ему целую чашку воды. Он выпил с жадностью. Потом он сказал мне, что очень рад моему возвращению, так как хочет попросить меня взять его золото и переслать его жене и детям, если он сам не будет в состоянии написать им. Он говорил с большим трудом и скоро потребовал опять воды. Я ему приносил ее еще несколько раз, но, казалось, что жажда его только увеличивалась. Я знал, что при подобном состоянии столько пить представляло большую опасность и убеждал его потерпеть немного.
— Принесите мне теперь воды! Принесите! Вы не хотите больше принести мне воды? — кричал он.
Но я решительно отказался.
— Принесите мне хоть немного воды! — воскликнул он с большей энергией, напоминавшей его прежнюю манеру обращения со мной.
Я ответил отрицательным покачиванием головы.
— Безжалостный злодей! — вскричал он диким голосом. — Вы отказываетесь? Отказываетесь принести умирающему человеку кружку воды!
Я попытался убедить его, что в таком положении очень опасно пить так много воды, тем более, что надежда на выздоровление не потеряна. Он с большими усилиями приподнялся и осыпал меня такими проклятиями и ругательствами, каких я никогда не слышал от умирающего человека.
Через несколько минут он опять упал и замолчал, а вскоре предо мной уже лежал холодный труп.
Остаток дня я провел в поисках убежавших мулов, но без всякого успеха. Тогда я решил вернуться обратно на Юбу пешком, рассказать обо всем случившимся своим товарищам и прийти сюда опять с двумя товарищами, чтобы предать тело Хирама христианскому погребению. Я попытался, но безуспешно, вырыть своими больными руками ему могилу один.
Обратный путь на Юбу потребовал несколько дней, и я прибыл туда больной и разбитый как от усталости, так и от всего пережитого. Предсмертного желания Хирама — отослать его золото жене и детям, исполнить не удалось. Он не успел сообщить своего адреса, а из товарищей его никто не знал, откуда он, да и самое имя его было кажется, не настоящее.