В продолжении целых трех недель мы усиленно трудились на реке Станиславе, но без всякого успеха. Мы не добыли ни одного золотника золота.

— Для вас лучше отказаться от такого товарища, как я, — сказал мне как-то вечером Гайнен. — Вы не будете иметь никакого успеха до тех пор, пока находитесь в компании со мною.

Я внутренне соглашался с ним, но мысль оставить человека, потому что его преследуют несчастья, возмущала мою совесть.

— Ваша судьба не может долго бороться со мною, — отвечал я. — Я один из счастливейших людей на свете. Если мы будем продолжать работать вместе, со временем мое счастье победит ваше несчастье. Оставайтесь, и будем продолжать работать.

Гайнен согласился, с тем только с условием, чтобы во главе предприятия стоял я, а он будет во всем следовать за мною.

Мы оставили реку Станислав и направились дальше на юг, к Соноре.

Близ Соноры мы остановились в месте, называемом Драй-Брук (сухой ручей), где и решили начать свою работу.

По вечерам, в свободное от работы время, мы часто ходили в Сонору, заходили в игорные дома, гостиницы и присматривались к приисковой жизни.

Однажды вечером мы увидели в игорном доме какого-то совершенно пьяного диггера. Он пошатывался и с трудом подымал ноги. По временам он громко заявлял, что намерен идти домой. Но дело кончалось тем, что он подходил к буфету и опять пил водку. Наконец, он решился уйти, вынул свой кошелек, в котором было около ста унций золота, расплатился и пошатываясь вышел.

Меня что-то заинтересовало в этом человеке. Я вспомнил, что где-то видел его прежде, но где, припомнить не мог. Мысли моего товарища не блуждали, подобно моим, и поэтому он мог наблюдать и замечать, что делается вокруг нас. После ухода заинтересовавшего меня человека Гайнен близко подошел ко мне и шепнул. — Этого человека хотят ограбить. Когда он вынул свой кошелек с золотом, чтобы расплатиться, я заметил двух подозрительных субъектов, которые следили за ним и после его ухода пошли за ним. Они хотят ограбить его. Неужели мы дадим им это сделать?