Несмотря на то, что мы ехали очень быстро и заметно догоняли мексиканцев, Гайнен находил нашу езду очень медленной и пребывал в нетерпении. Он говорил редко. Если же заговаривал, то единственно только для побуждения к большой быстроте и, если бы я не сдерживал его нетерпения, то, в конце концов, наши лошади пали бы от слишком быстрой езды, и мы должны были бы, конечно, прекратить нашу погоню.

Вскоре мы получили сведения от хуторянина, что мексиканцы повернули к морю, вместо того, чтобы ехать в глубь страны.

Вечером того же дня мы узнали, что они поехали по направлению к городу Сан-Льюнс-Обиспо. Расстояние между нами было только шесть часов. Необходимо было дать отдохнуть замученным лошадям, так что в Сан-Льюнс-Обиспо мы рассчитывали приехать только на следующий день.

— Завтра, — сказал Дик, — завтра я отомщу или умру.

Мы приехали в этот город в полдень. Новое разочарование ожидало моих товарищей.

Сан-Льюнс был морским портом. Утром небольшое судно отправилось из этого порта в Мацатлан, и мексиканцы были на его борту.

Мы опоздали только на один час. Всякая мысль о дальнейшем преследовании была бы чистым безумием. Пока мы прибыли бы в Мацатлан, они могли уехать на целые тысячи миль во внутренние земли Мексики. Никогда я не был свидетелем такого отчаяния, какое проявил в этот момент Гайнен. Казалось, что все шансы настичь мексиканцев, поступивших с ним так бесчеловечно, были на нашей стороне, и эта надежда поддерживала его. Когда же мы были совсем у цели, на него обрушилось новое несчастие.

— Было бы безумием преследовать их дальше, — сказал он. — Я знал, что догнать их было бы уже большою милостью со стороны судьбы по отношению ко мне. Она зло подшутила надо мною, заставив испытать наибольшее разочарование в своих надеждах, какое я когда-либо испытал в жизни. Я был безумием, рассчитывая на успех.