Леонора была для меня потеряна. Я стал размышлять, не постараться ли мне полюбить эту молодую, красивую, милую девушку, относившуюся ко мне с таким обожанием. Но после долгого размышления и тщательного разбора своих чувств, я понял, что полюбить Джесси не могу, что я все еще продолжаю любить одну только Леонору, несмотря на всю безнадежность моей любви. Придя к такому заключению, я осознал, что дальнейшее мое пребывание у скваттера будет неудобно, и что мне необходимо как можно скорее уехать ради полюбившей меня Джесси.

— Мисс Джесси, — сказал я, — я должен вас покинуть.

— Вы нас покидаете! — воскликнула она, и голос ее дрогнул.

— Да, я должен вернуться в Мельбурн завтра утром.

В продолжение нескольких минут она молчала; я видел, что Джесси побледнела.

— Очень жаль, — тихо сказала она, — очень жаль слышать это.

— Очень жаль! — повторил я, не зная, что сказать. — Почему это вас огорчает? — Я не желал задавать подобного вопроса и сразу почувствовал, что сделал большую ошибку, задав его.

Я увидел на глазах ее слезы и почувствовал, что эта девушка меня любит.

— Мисс Джесси, — сказал я, — можно ли так волноваться при отъезде просто хорошего знакомого?

— Ах, — ответила она, — я думаю о вас, как о друге, но только о таком, какого раньше у меня никогда не было. Моя жизнь очень замкнута. Мы здесь, как вам известно, отдалены от всего света. Друзей у нас очень мало. Ваша дружба внесла неведомую прежде радость в мою жизнь. Вы постоянно в моих мыслях, с тех пор, как я в первый раз увидела вас.

— Вы должны постараться забыть меня, забыть, что мы когда-либо встречались. Я буду помнить вас только, как друга.

Она положила свою руку на мое плечо и дрожащим голосом спросила:

— Вы любите другую?

— Да, я люблю другую, хотя безнадежно. Она никогда не может быть моею и я, вероятно, никогда ее не увижу. Мы выросли вместе. Я воображал, что она меня любит. Но я ошибался. Она не любила меня. Она вышла замуж за другого.