Когда я вышел из палатки, жена моя последовала за мною. Она стала передо мною на колени и просила меня помочь ей вернуться к ее родителям. Она сказала, что узнала мне настоящую цену, когда лишилась меня, что она теперь любит меня больше всех на свете. Она сознает свою вину и не просит меня взять ее обратно. Единственно, о чем она просит, как о милости, это дать ей немного денег на дорогу к ее родителям.
Мне стало ее жаль, и я отправил ее домой. Я еще продолжаю любить ее и думаю, что этот урок послужит ей на пользу. Я тоже скоро уезжаю на родину и надеюсь еще быть счастливым.
Фостеру, которого подтачивает злой недуг, я также оставил немного денег, чтобы он не умер с голоду и скорее поправился.
Так окончился «роман» Фарреля, как он это называл. Вскоре после этого он уехал в Нью-Йорк, и о дальнейшей жизни его я ничего не слышал.
29. ИСПОВЕДЬ КАТОРЖНИКА
Прошло еще несколько времени. Я работал на приисках около Авоки. Моим компаньоном был на этот раз «бывший преступник». Таких людей было в то время очень много в Австралии, особенно в Южном Уэльсе. После отбытия каторги все эти люди устремлялись на золотые прииски, рассчитывая на быстрое обогащение.
Мой новый товарищ был человек скромный, задумчивый. Как-то мы с ним разговорились, и я выразил желание узнать историю его жизни.
— Вы хотите узнать мою жизнь, — сказал он. — Извольте, я доставлю вам это удовольствие. В моей жизни нет ничего такого, о чем бы мне стыдно было рассказывать. Я никогда не сделал ничего дурного, то есть никого не ограбил, никого не обворовал, никого не обманул. Я уроженец Бирмингема и в этом городе до двадцати лет. Мой отец был форменный пьяница, и те несчастные деньги, которые зарабатывал, он сейчас же относил в кабак. Его самого и четырех маленьких детей содержали мы втроем — моя мать, я и мой брат, который был на один год моложе меня.