Вниз в шахту бросили канат, и один из полисменов крикнул туда преступнику, приказывая ему «именем королевы» подняться по канату наверх.

— Вы наш арестант, — сказал полисмен, — убежать все равно никуда не можете, и самое лучшее для вас — сдаться.

На это не последовало никакого ответа.

Один из полицейских решил спуститься вниз сам. Он приказал спустить себя в шахту.

— Стой! — крикнул убийца. — Если вы спуститесь, то в ту же минуту я вас заколю.

Но полицейский был человек храбрый. Он не побоялся угроз преступника и продолжал спускаться, вынув револьвер и взведя курок. Приблизившись ко дну шахты, он крикнул убийце:

— Бросьте вашу кирку! Вы не спасетесь, а только ухудшите свою участь!

С этими словами он соскочил на дно шахты с поднятым револьвером.

Разбойник увидел, что дальнейшее сопротивление было бы безумием с его стороны, и бросил в сторону свою кирку. Тело убитого извлекли из шахты и при осмотре его оказалось, что несчастный был убит предательски сзади.

Убийцу арестовали и отправили в Мельбурн.

На следующий день после похорон несчастной жертвы ко мне в палатку зашел товарищ убитого. У нас вышел с ним продолжительный разговор.

— Если бы мне пришлось думать только о самом себе, — говорил он, — я ни за что не стал бы работать на этом прииске. Слишком это для меня теперь тяжело после случившегося! Надо вам сказать, что этот убитый молодой человек был моим товарищем еще с детства и всегдашним спутником с тех пор, как мы вместе оставили нашу родину. На мне лежит тяжелая обязанность сообщить отцу, матери и сестрам убитого об его трагическом конце. Его родители люди очень бедные, и он берег каждую копейку, которую зарабатывал на приисках, чтобы по возвращении домой улучшить жизнь своих родных. Мой долг по отношению к нему и его памяти — продолжать работать на этом прииске. Как бы ни была мучительна эта задача, я должен ее исполнить. Я до конца буду разрабатывать наш прииск, и каждую крупицу, которая бы принадлежала бы моему товарищу, если бы он не был убит, я буду откладывать для его родителей. Я знаю, что они возможность увидеть его самого не променяли бы на все золото Австралии.