Очередь выступить дошла до него, и он встал с места.

— Мне нечего добавить к предложениям, внесенными коллегами. Их рекомендации хорошо продуманы. Но заняться группой басмачей, расположившихся около кургана, я прошу поручить мне. В помощь достаточно дать одного человека. У меня нет семьи, мне все равно, быть мне в песках или в городе.

—

* * *

Когда перевалило на вторую половину зимы, стало изо дня в день яснее ощущаться, что день становится длиннее ночи. Туманов радовался, что приближается весна.

Однажды он с таким же одиноким помощником оседлали коней и выехали. Оба были в гражданской одежде.

Когда проезжали по одной из улиц города, им встретился Беков.

— Родной мой, ты что-то пропал. Заходил бы домой,— сказал он радушно Туманову, схватил за повод коня.

— Зайду еще, встретимся, — ответил вежливо Туманов.

— Может, сейчас зайдете?

— Нет, не сейчас. Мы сегодня должны добраться до Тахта. Если задержимся, будет поздно.

— А что в Тахта, родной мой?

— Ничего особенного. Работа ведь.

— Ай, родной мой, не стесняйся меня, говори. Я теперь работаю в милиции. Ответственный дежурный, — сказал Беков и положил руку на воротник рубашки, откуда высовывались волосы на груди.

— Вас пригласили работать в милицию?

— Нет, я сам пришел и попросил взять на работу. «Из окружения я вышел вместе с работником ГПУ Тумановым», — сказал я. И баста, сразу же взяли на работу, родной мой.

— Правда? — Он пристально посмотрел на Бекова и встряхнул повод коня.

Долго ли, коротко ли ехали, но к вечеру Туманов и помощник выехали к подножию Дарганатинского кургана на берег Амударьи. Несмотря на то, что темнело, Туманов быстро нашел двор около кургана, где он гостил, и из камышей с большого расстояния посмотрел в бинокль. Во двор на его глазах въехало много всад ников. Около ворот стоял Соегмурат с дровами на руках. Потом их всех поглотила темнота.