Микш вскочил с постели и подошел к окну, чтобы открыть ставни. Когда робкий солнечный луч заглянул в комнату, Демба вдруг зарычал, словно свет уколол его, как нож:

- Что вам в голову взбрело, черт побери? Пусть остаются закрытыми ставни! Я не переношу света, у меня глаза болят.

- Глаза болят?

Микш мгновенно прихлопнул ставни, и в комнате стало совершенно темно.

- Адская глазная боль! Нужно мне будет обратиться наконец к окулисту.

Станислав Демба опять вынырнул из-за стола и нацелился ножом в каравай хлеба, лежащий на столе.

- Дьявольщина, не выходит! - ругнулся он. - Отрежьте-ка мне кусок хлеба, Микш.

- Так, разумеется, ничего не выйдет, - сказал Микш. - Хлеб нужно взять в одну руку, а нож в другую.

- Убирайтесь вы к черту! - заревел Демба в припадке совершенно необъяснимой ярости. - Не давайте мне уроков и отрежьте мне лучше краюху.

- Вы просто ленитесь, - промолвил спокойно Микш и потянулся через стол за хлебом и ножом. - Вы не прочь воспользоваться чужими услугами. Вот, получайте ломоть, а намазать вам его придется самому.

Демба принялся есть и опять подносил хлеб ко рту обеими руками - в темной комнате это имело такой вид, как будто атлет с трудом поднимает в обеих руках трехпудовую гирю.

Спать уже было нельзя. Микш нащупал в темноте свои брюки и туфли и начал одеваться.

- Собственно говоря, я съедаю ваш завтрак, - сказал Демба.

- Нет, нет! Я совершенно сыт.

- А я голоден. Я от голода чуть с ума не сошел. Со вчерашнего дня я ничего не ел, а сегодня утром у меня стащила завтрак одна собака.

- Кто? Собака?

- Да, безобразный пинчер в бурых пятнах. А мне пришлось на это спокойно смотреть.

- Почему пришлось?

- У меня случайно были заняты руки в это время. Впрочем, какое вам до этого дело? Попадаешь иногда в положение, когда нельзя управлять своими руками. Но я вам, кажется, не дал спать?