Но нет, Бубенцова с Филипповой мечтали непременно выжить оттуда Маню. Они ругали ее почем зря (наверное, бедная девушка замучилась все время икать!).

– …ты видела, какие у нее ужасные волосы? – бубнила сзади Бубенцова. – Я бы на ее месте побрила бы голову налысо и носила бы парик!

– А уши? – вторила Филиппова. – Это не уши, а локаторы! Торчат в разные стороны, прохожих задевают!

– Ноги короткие, талии нет.

– Руки длинные, почти до колен. А глаза? Да это не глаза вовсе, а какие-то пуговицы! Я удивляюсь, как Маня такими глазами вообще что-то видит.

– Одеваться не умеет.

– Абсолютно не умеет! У нее не платье, а мешок для мусора, не шапка, а мочалка для мытья посуды! И еще чего-то о себе воображает…

Лиза от нечего делать принялась рисовать на последней странице контурной карты эту самую Маню, как ее описывали Бубенцова с Филипповой. Короткие ножки, длинные руки, уши в разные стороны, крошечные глазки, вместо платья – бесформенный пакет… Получилось странное существо, даже на человека не похожее! Лиза едва сдержалась, чтобы не засмеяться вслух, – у нее даже плечи затряслись.

– Кораблева, ты чего? – сердитым шепотом спросила Бубенцова.

– Нервишки шалят, да? – мрачно добавила Филиппова.

– Девчонки, вы меня допекли этой своей Маней из фан-клуба! – сдавленным голосом ответила им Лиза, обернувшись.

– А уж как она нас допекла… – тут же возмутилась Бубенцова.

– Ужас! – поддержала подругу Филиппова.

– А вы представьте, как она, эта Маня, вас двоих уже своим друзьям описывает! – подсказала Лиза.

Подруги переглянулись между собой, пожали плечами.

– А что? – буркнула недовольно Бубенцова. – Мы нормальные.

– Абсолютно!

Лиза показала им свой рисунок, больше напоминающий карикатуру.