Сначала явились пятеро молодых летчиков из учебного лагеря за сто пятьдесят миль. Роберт как-то вернулся с охоты, с одним покупателем, и обнаружил эти юные создания, сплошь в голубом, увивающиеся в холле вокруг Этты. Когда он вошел, она махала на них платком и говорила: "Убирайтесь вон, противные". Но тон вовсе не был угрожающим, да и платочек был от силы десять квадратных сантиметров.

Пожалуй, больше всего в этой сцене Роберта возмутила вульгарность, а не сам факт, что пятеро летчиков вдруг будто с неба свалились. Он даже себе не представлял, что Этта может выглядеть такой потаскушкой и говорить "убирайтесь" таким зазывным голосом. Особенно же он огорчился, когда покупатель С. (один из крупнейших его покупателей, но ужасно вульгарный тип), хоть и за пятьдесят, и жирней самого жирного йоркширского белого из его свинарника, расхохотался и стал обращаться с Эттой как с потаскушкой.

Для оптового торговца всегда очень неприятно, если покупатель позволяет себе вольности с его женой. Вопреки общепринятому мнению циников такое разрешается покупателю разве что среди примитивных, неразвитых племен. В Европе же существует как бы неписаный закон, как бы jus gentium [международное право (лат.)], и даже крупнейшие покупатели, которым закупить аэропланов на двадцать миллионов фунтов - это раз плюнуть, и те соблюдают этот закон - что никто не обязан впутывать сюда жен. Покупатели и жены торговцев могут, пожалуйста, разбираться между собой сами. Короче говоря, даже у поставщика-миллионера жена как бы независимый партнер. Она сама за себя решает. Может, как преданная соратница, употребить все свое влияние в нужный момент, а может остаться в стороне и ограничиться кокетством, лестью, уменьшительными именами, полумраком в комнате и задушевными разговорами - это уж ее личное дело.