В действительности она уже лет восемь была замужем, когда Д. в первый раз к ним приехал, и он хуже банкротских списков боялся этих разговоров. Он не знал, что говорить и куда глаза девать, особенно если миссис В. - а у нее была такая привычка - склонялась к нему открытым декольте. И девчонки вдруг застигали его там, где он совершенно расслаблялся - в коровнике или ружейной, и засыпали немыслимыми вопросами. Может, поиграем в бадминтон на току? А видел он смешные надгробные надписи на здешнем кладбище? А ему не вредно есть раков? А музыку после обеда он может слушать, то есть Чайковского именно? Он не знал, что отвечать на все эти вопросы, и вдобавок в них могла быть подковырка. А девчонки в этом возрасте просто несносны. Тут же еще на что-то перескочат. Ну не бадминтон, тогда с собаками побегаем или поедем на местный аукцион. Так интересно!

Но - хуже того - он прекрасно знал, что эти девчонки способны высмеивать покупателей. Он сам застукал их в прошлый раз, всех трех, включая, младшую, с косичками. Он вошел в холл, большой нижний холл, вошел с черного хода, а они были в дальнем конце, у камина, и смотрели на представление Этты, средней, восемнадцатилетней. Этта выпячивала живот, задирала нос, почесывала как бы усы и учила правительство, что ему делать, - с немыслимым акцентом, то ли йоркширским, то ли кокни, - а две другие хохотали. И не только младшая, та в свои пятнадцать лет вечно хохотала, но старшая. Нора, и это в двадцать два и будучи дурнушкой и помощницей матери по дому. Он-то думал, что хоть Нора человек ответственный, и - вот вам, пожалуйста, она высмеивала покупателя. Как только расхохоталась Этта, все три девчонки буквально зашлись чуть не до потери сознания.

Д. стоял в темном уголке под лестницей и не мог понять - то ли его больше поразило предательское поведение Норы, то ли блестящее мимическое искусство, то ли все вместе взятое окончательно его расстроило. Веселость Этты, ее резвое вдохновение были, бесспорно, восхитительны, но все-таки что-то дикое, что-то дерзкое было в каждом ее жесте. Он был человек сознательный и не отрицал, что покупатель тоже может быть довольно неотесанным и самонадеянным. И почему бы не посмеяться, если правда смешно? Может, просто он преждевременно состарился и утратил чувство юмора? В сущности, он совершенный затворник и почти не сталкивается с веселой молодежью.