– Расскажи мне о себе и о Лорене Стервесанте, – сказала она. – Я хотела бы понять, что у вас за отношения.

Вопрос застал меня врасплох, и я какое-то время молчал. Она открыла глаза.

– Прости, Бен. Я не хотела…

– Ничего, – быстро ответил я. – Мне приятно поговорить об этом. Видишь ли, мне кажется, что ты ошибаешься. Не думаю, что их – Стервесантов – можно мерить обычной меркой. Лорена и его отца, пока тот был жив. Мой отец работал на них. Он умер от разрыва сердца спустя год после смерти моей матери. Мистер Стервесант знал о моих академических успехах, а мой отец, разумеется, был хорошим служащим. Таких, как я, стервесантовских сирот, несколько. Мы получали только лучшее. Я поступил в школу Святого Михаила – ту же школу, где учился Лорен. Еврей в церковной школе, к тому же калека – можешь себе представить, каково это было. Мальчишки – невероятно безжалостные маленькие чудовища. Лорен вытащил меня из писсуара, в котором четверо мальчишек пытались утопить меня. Он избил их до полусмерти, и с тех пор я стал его подопечным. И остаюсь им до сих пор. Он финансирует наш Институт; каждый пенни, который мы тратим, приходит от него. Вначале им двигала просто справедливость, но постепенно он все больше и больше увлекался нашим делом. Теперь это его хобби. Ты бы удивилась тому, как много он знает. Он любит эту землю, так же как ты и я. И захвачен ее историей и будущим больше нас… – я замолчал, потому что она буравила меня взглядом, пронзавшим душу.

– Ты любишь его, Бен?

Я вспыхнул и опустил глаза.

– Не хочешь ли ты сказать…

– Ради бога, Бен, – нетерпеливо прервала она, – я не имею в виду извращения. Ты только что доказал противоположное. Я имею в виду любовь в библейском смысле.

– Он для меня отец, защитник, благодетель и друг. Мой единственный друг. Да, можно сказать, что я его люблю.

Она протянула руку и коснулась моей щеки.

– Я постараюсь, чтобы он мне понравился. Ради тебя.

Было еще темно, когда мы въехали в ворота Центрального аэропорта. Сал, молчаливая и отчужденная, куталась в плащ. Я испытывал легкое головокружение и какую-то слабость после бессонной ночи любви и разговоров. Прожектора освещали частный ангар Стервесантов у восточной оконечности взлетной полосы. Я заметил «феррари» Лорена, припаркованный на запасной стоянке, а рядом еще с десяток машин новейших моделей.