– Ло, пожалуйста! Мы можем поговорить? – Я почти силой увел его в небольшой кабинет; впрочем, я почувствовал, что Лорен при этом испытал облегчение. – Слушай, мне очень жаль. У меня не было времени объяснить…

Пять минут спустя Лорен вылетел из кабинета и, не глядя на Сал и застывших УМЛ, забрался в самолет; спустя мгновение его голова появилась рядом с пилотом в окне кабины: Лорен надевал наушники.

Я подошел к младшему из УМЛ и донес до него слово закона:

– Мистер Стервесант велит вам добираться до Габороне чартерным рейсом. – Потом повернулся к остальным. – Не поможете нам с багажом?

Пока группа самых высокооплачиваемых носильщиков в Африке таскала багаж Салли, она сама бесстыдно наслаждалась победой. Я умудрился шепотом предупредить ее:

– Садись на заднее сиденье. И постарайся стать невидимкой. Ты понятия не имеешь, насколько мы были близки к краху. Ты могла не только не улететь, но и вообще потерять работу.

Мы уже десять минут находились в воздухе, когда пилот показался из кабины и пошел по проходу. Он остановился и взглянул на Салли с откровенным восхищением.

– Боже, леди! – Он покачал головой. – Отдал бы месячное жалование, чтоб только посмотреть на это! Здорово!

Салли, приунывшая после моего предупреждения, немедленно воспрянула.

– Такую мелочь я жую и даже косточек не выплевываю, – заявила она, и двое УМЛ, слышавшие это, съежились на своих сиденьях.

Пилот рассмеялся и повернулся ко мне.

– Босс хочет поговорить с вами, доктор. Давайте поменяемся местами.

Лорен разговаривал по радио с диспетчерской, но знаком велел мне сесть в кресло помощника. Я протиснулся за руль и ждал. Лорен закончил разговор и повернулся ко мне:

– Позавтракаем?

– Я уже поел.

Он не обратил на это внимания и протянул мне ножку индейки и большой кусок пирога с цыпленком и яйцом, извлеченные из плетеной корзины.

– Кофе в термосе. Наливай сам.

– Ты получил взаймы двадцать пять миллионов? – спросил я с набитым ртом.