Кабинет большой, в нем много тысяч томов. А на верхних полках, над книгами, гипсовые бюсты всех прародителей человек. Только головы и плечи. Австралопитек, проконсул, робуста, родезийский человек, пекинский человек – все, включая неандертальца и самого кроманьонца, homo sapiens sapiens, во всей его славе и низости. Полки справа от стола заняты бюстами всех этнических типов, какие встречаются в Африке: хамиты, арабы, негроиды, боскопы, бушмены, гриква, готтентоты и прочие. Они внимательно смотрели на меня глазами навыкате, и я обратился к ним.

– Джентльмены, – сказал я, – думаю, мы нашли кое-что стоящее.

Я разговариваю с ними вслух, когда взволнован или слегка навеселе, а сейчас имело место и то и другое.

– С кем это ты? – спросила Салли от двери. Я так и подскочил на стуле. Вопрос был риторический: она прекрасно знала, с кем я разговариваю. Салли прислонилась к косяку, засунув руки в карманы белого пыльника. Темные волосы над выпуклым лбом забраны лентой, большие зеленоватые глаза широко расставлены, нос дерзкий. Широкие скулы, большой чувственный улыбающийся рот. Рослая девушка с длинными мускулистыми ногами в плотно облегающих синих джинсах. Почему мне всегда нравятся рослые женщины?

– Как ленч? – спросила она, начиная медленно подбираться по ковру к моему столу, чтобы посмотреть, что там. Я уже убедился на собственном опыте, что она умеет читать вверх ногами.

– Отлично, – ответил я, закрывая фотографию конвертом. – Холодная индейка, салат с омаром, копченая форель и заливная утка с трюфелями.

– Ах ты гад, – прошептала она.

Во-первых, Салли любит хорошо поесть, во-вторых, она заметила мою игру с конвертом. Вообще-то я не позволяю ей так со мной разговаривать, но как ее остановишь?

За пять шагов до меня она принюхалась.

– Солодовое виски с мятой. Ничего себе!

Я вспыхнул. Ничего не могу с собой поделать. Это как заикание. А она рассмеялась и села на угол стола.