Так вот, я выбрал для банкета в честь помолвки "Маршелли", потому что там настоящие скатерти на столах, приличное меню и можно украсить зал, к тому же, это почти заграница, чем не свадебное путешествие.

Я пригласил стодвадцатикилограммовую мамашу невесты, которую домашние принесли вчетвером в плетеном кресле; дюжину братьев с женами, кучу дядюшек, и все они затарахтели на своем языке, синти. Я не понимал ни слова, у Мамиты, царствие ей небесное, если что, говорили на кэлдерары, а вообще разные кланы общались между собой только по-французски. Обстановка была несколько напряженной, к моей досаде, потому что я постарался, как мог. В смысле убранства получилось неплохо, а что касается остального, я не успел ничего оценить - нагрянула полиция.

Пиньоль был в отпуске, и некому было меня предупредить. Ворвались четверо с пистолетами - и давай шуровать: руки вверх, лицом к стене! А мы как раз подняли рюмки, и первым нашим побуждением, понятно, было пригласить их выпить с нами. Но нас не поняли, схватили, скрутили, учинили форменный цыганский погром - не говорю "арабский", потому что арабов, кроме меня, не было. Я спросил, что мы такого сделали, мне ответили: "Заткнись!" Не иначе как они хотели выслужиться перед временным начальством - Пиньоля замещала какая-то тетка. Устроили "примерную" облаву, а поскольку в машине было только одно свободное место, забрали одного человека - меня. Видно, рассудили, что одним этническим конфликтом станет меньше. И не ошиблись.

Цыгане и не подумали за меня заступаться. Матео даже влепил пощечину Лиле, когда она заголосила: "Азиз!" Маршелли, хозяин кафе, как ни в чем не бывало протирал стаканчик - дескать, все в порядке, дело обычное. Когда меня выводили, я успел услышать, одновременно с дверным колокольчиком, его вежливое: "До свидания, господа". Думаю, что гости умяли угощение - за все уплачено, не пропадать же.