Но в шестом классе школу пришлось бросить - в Валлон-Флери не любят дармоедов. В пять лет малец уже работает "кукушкой" - стоит на стреме; в семь "стрижом" - стрижет первые кошельки; а в одиннадцать дорастает до "голубка", разведчика на мопеде, и уходит из школы. Так заведено.

Господин Жироди, наш учитель географии, очень жалел, что я ухожу, хотя мы с ним не так уж много беседовали помимо уроков: я не мастер вести разговоры, так трудно ухватить нужное слово, они все ускользают и отбиваются, как рыбы, когда пытаешься их вытащить из воды, куда приятнее стоять и смотреть, как они плавают. Господин Жироди сказал, что в жизни все устроено несправедливо; ему виднее: он прожил на свете уже полвека. В Марселе, сказал он, в других кварталах, есть нормальные школы, где никаких тебе каракулей на стенках, никаких наркотиков, драк и краж, и я заслуживаю лучшего, потому что хочу учиться. Он был такой печальный, когда говорил все это, я никогда не видел, чтобы человек так расстраивался, и подумал: может, оно и неплохо, что я бросаю школу, раз школа это так печально.

Господин Жироди пожелал мне счастья и подарил потрясную книгу, трехкилограммовый атлас "Легенды народов мира". Я ничего не сказал - боялся расплакаться, мне ведь столько раз внушали: "Араб должен быть гордым"; но подумал про себя: "Да хранит тебя Пророк на всех путях твоих". Просто повторил, что слышал от других, без особой веры, но с чувством.

Когда я украл свою первую автомагнитолу, "Грюндиг", то отослал ему по почте в подарок и приложил записку: "От Азиза из 6 "Б", с благодарностью за вашу доброту". И решил про себя, что, когда вырасту, украду для господина Жироди машину, чтобы он на ней ездил, а то ему все приходится в автобусе. А потом как-то забыл и не успел из-за приключений, которые посыпались мне на голову.