Уже четверть часа, как он силился освободиться от давившей его плечи тяжелой котомки, стараясь не подставлять себя под последний смертельный выстрел. Наконец это ему удалось. С чувством глубокого облегчения он бросил ее рядом со скалой, почти удвоив таким путем свое прикрытие. Тотчас же в нее со свистом ударила пуля, а затем другая. Он услышал звон посуды.

Впервые он мог теперь стереть с лица пот и вытянуться, а главное — подумать. Карриган обладал непоколебимой верой в могущество человеческого разума. «Разумом можно всего достичь, — говорил себе он. — Разум вернее хорошей винтовки».

И вот, едва почувствовав физическое облегчение, он сразу начал приводить в порядок свои запутанные мысли. Кто был этот неизвестный, осыпавший его выстрелами из своей засады с таким бешеным ожесточением? Кто?..

Новый выстрел по жестяной посуде неприятно подчеркнул этот вопрос. Звук раздался так близко, что заставил его вздрогнуть и начать загребать песок, чтобы увеличить свое прикрытие. После этого третьего несчастного случая с его кухонной утварью наступила долгая тишина.

Карриган открыл, что он может смотреть между своей котомкой и скалой в ту сторону, где залег его враг, ожидавший удобного момента. Приходилось рисковать. Если каким-нибудь движением он даст заметить это отверстие, его минуты сочтены. Осторожно принялся он за работу, отковыривая по дюйму и питая уверенность, что его подготовка к битве до сих пор еще не открыта. Он думал, что ему известно место, где сидел в засаде его враг и откуда шли его выстрелы: За пнем упавшего кедра.

А затем еще более осторожно, чем он проделывал отверстие, стал вставлять в него дуло своей винтовки. И тут он вспомнил о Черном Роджере Одемаре.