— Посторонитесь!
Фрикетта расставила руки и выставила вперед грудь, очевидно, решившись защищать умирающего кубинского героя и его сестру до последнего вздоха.
Бледная и трепещущая от негодования, она воскликнула:
— Пока я жива, вы не подойдете к ним!
По лицу офицера промелькнуло что-то вроде сострадания, и он сказал почти мягко:
— Дитя мое, не вмешивайтесь не в свое дело… Посторонитесь, говорю вам в последний раз, или вы погибнете сами и все-таки никого не спасете!
— Я готова погибнуть! Стреляйте! — ответила молодая француженка, смело смотря прямо в сверкающие глаза всадника. — Убивайте же меня скорее!.. Что же вы медлите, подлый убийца беззащитных?
Офицер с проклятием поднял револьвер, прицелился и выстрелил.
ГЛАВА II
Солдаты, а не убийцы. — Фрикетта вознаграждена. — Возвращение. — В госпитале. — Желтая лихорадка. — Воскресение. — Qu'es aco?Каким-то чудом Фрикетта не была задета пулей. Рука испанца до такой степени дрожала от ярости, что он никак не мог верно прицелиться; кроме того, его смущал устремленный на него пронзительный взгляд молодой француженки. Обернувшись к своим солдатам, он крикнул:
— Стреляйте в них!.. Пли!..
Ружья звякнули, но выстрелов не последовало. Солдаты не хотели стрелять в беззащитных!
Полковник позеленел.
— Перец! — обратился он к унтер-офицеру. — Выбери десять человек и расстреляй этих пленных бунтовщиков. Ты мне ответишь лично, если приказ мой не будет исполнен.
Унтер-офицер постоял с полминуты в нерешительности, потом сказал:
— Воля ваша, господин полковник, но мы стрелять в них не будем. Мы солдаты, а не убийцы… И потом — мы все так обязаны французской барышне. Скольких из нас она вылечила!
— Да! Да!.. — подтвердили солдаты. — Мы не убийцы!.. И барышня эта сто раз заслужила наше спасибо!
Сам полковник стал колебаться. В нем, видимо, заговорила кастильская доблесть, уснувшая было на минуту. Фрикетта снова обратилась к нему: