(Пауза.) Нет, ты слушай! (Пауза.) Закрой глаза и слушай, ну что, как тебе, а? (Пауза. Взволнованно.) Капель! Капель! (Стук капели, быстро нарастает, вдруг обрывается.) Еще! (Снова стук капели, начинает нарастать.) Нет! (Стук капели обрывается. Пауза.) Отец! (Пауза. Взволнованно.) Истории, истории, годами эти истории, и вот наконец захотелось, чтоб кто-то со мною был, кто угодно, чужой, и чтоб я говорил для него, и воображал, будто он меня слушает, так годами и шло, а потом захотелось, чтоб кто-то, кто... знал меня, знал когда-то, чтоб кто-то со мною был, и меня слушал, такого, какой я теперь. (Пауза.) Все равно не то. (Пауза.) Опять не то. (Пауза.) Надо снова попробовать. (Пауза.) ...Все бело, и ни звука. (Пауза.) Холлоуэй... (пауза) Холлоуэй говорит, что уходит, какого черта ему торчать всю ночь у черной каминной решетки, это же представить себе невозможно. Как! Вытащить человека, старого друга, в стужу и темь, нужно, мол, до зарезу, и он притащился, с сумкой, и вот без единого слова, без объясненья - ни тепла, ни света. Боултон: "Ну пожалуйста. ПОЖАЛУЙСТА!" Холлоуэй: "Не накормить, не обогреть, он продрог до костей, тут и насмерть простыть недолго, это же представить себе невозможно - так обойтись со старым другом!" Он говорит, что уходит, но не двигается, и - ни звука, огонь догорает, и в окне белый луч, сцена жуткая, и зачем он только явился, не то, огонь догорает, и стужа, беда, бело, и ни звука, не то. Нет, не то. (Пауза.) Не то. (Пауза.) Не вышло. (Пауза.) Ты слушай! (Пауза.) Отец! (Пауза.) Ты бы меня не узнал теперь, пожалел бы, что меня произвел на свет, да ты уж и так жалел. Ничтожество. Последнее, что я от тебя услышал. Ничтожество. (Пауза. Изображая голос отца.) "Пойдем искупаемся?" - "Нет". - "Идем,идем". - "Нет". Злобный взгляд, ты идешь к двери, оборачиваешься, опять злобный взгляд. "Ничтожество, вот ты кто! Ничтожество!" (Страшный стук двери.