Все спустились на землю. Начальник конвоя первым прошел в тюремные двери и зашагал вдоль полутемной крытой галереи. В середине галереи, рядом с небольшим садиком, где среди стелющихся растений возвышалось корявое апельсиновое дерево, был вход в контору начальника тюрьмы. В ожидании вновь прибывших царь и бог заключенных сидел за канцелярским столом, держа перед собой раскрытую книгу в черном переплете. Рядом - только протянуть руку - на отдельном столике лежал пистолет. Пахло винным перегаром.

Однорукий по всей форме передал арестованных, отныне выходивших из-под его надзора. Он шагнул к столу и не без торжественности вручил начальнику тюрьмы длинный пакет - из тех, что называются официальными.

Начальник тюрьмы - пожилой, мужиковатой внешности человек - приказал арестованным назвать свои имена. Слушая, он старательно и неторопливо заносил их в раскрытую черную книгу.

- Сальвадор Валерио, - сказал Врач.

- Эухенио Рондон, - сказал Журналист.

- Луис Карлос Тоста, - сказал Бухгалтер.

- Николас Барриентос, - сказал Парикмахер.

- Роселиано Луиджи, - сказал Капитан.

Однорукий не без умысла подчеркнул:

- Разрешите доложить, сеньор, все пятеро - очень опасные заговорщики.

Начальник тюрьмы расплылся в бессмысленно-насмешливой улыбке, негнущейся рукой провел по пистолету:

- Посмотрим, останутся ли они здесь такими...

Появилось шестеро одетых в форму охранников, они и вывели заключенных из конторы, поспешно провели их в помещение тюрьмы - каждого со своим узелком, каждого со своими израненными запястьями, каждого со своим голодом и жаждой.

Ночь вычернила листву апельсинового дерева и серые стены.