– Да! Я в Лондоне.

– Для чего же ты приехал?

– Помешать неслыханному безрассудству!

– Безрассудству? – переспросил доктор.

– Верно ли то, что говорится в этой газете? – спросил Кеннеди, протягивая другу номер «Дейли телеграф».

– Ах, вот оно что! Эти газеты, надо сказать, довольно-таки нескромны. Но присядь же, дорогой Дик.

– И не подумаю! Скажи, ты в самом деле затеял это путешествие?

– В самом деле. У меня многое уже готово; и я... – И где же оно? Я разнесу, разобью все вдребезги!! Милый шотландец не на шутку вышел из себя.

– Успокойся, дорогой Дик,– заговорил доктор.– Я тебя понимаю. Ты обижен на меня за то, что я до сих пор не ознакомил тебя с моими проектами...

– И он еще зовет это своими проектами!

– Видишь ли, я был чрезвычайно занят,– продолжал Фергюссон, не обращая внимания на возглас Дика.– У меня уйма дел, но успокойся же: я ведь непременно написал бы тебе, прежде чем уехать...

– Очень мне это важно!– перебил его Кеннеди.

– ...по той простой причине, что я намерен взять тебя с собой,– докончил Фергюссон.

Шотландец отпрянул с легкостью, которая могла бы сделать честь серне.

– Послушай, Самуэль, не хочешь ли ты, чтобы нас обоих заперли в Бедлам? (7)

– Именно на тебя я рассчитывал, дорогой мой Дик, и остановился на тебе, отказав очень многим. Кеннеди совершенно остолбенел.

– Если ты послушаешь меня в течение каких-нибудь десяти минут,– спокойно продолжал Фергюссон,– то, поверь, будешь мне благодарен.

– Ты говоришь серьезно?

– Очень серьезно.

– А что, если я откажусь сопровождать тебя?

– Ты не откажешься.

– Но если все же откажусь?

– Тогда я отправлюсь один.

– Ну, сядем,– предложил охотник,– и поговорим спокойно. Раз ты не шутишь, дело стоит того, чтобы его хорошенько обсудить.

– Только если ты ничего не имеешь против, обсудим его за завтраком, дорогой Дик.