Удалой бармен прокричал нам поверх греческого оркестра на чем-то типа английского, что с пиратом - хозяином судна - всегда так: продает столько билетов, сколько сможет, а пассажиры пусть как хотят, так и выкручиваются. Тут всего неделя. Не говори драхма, говори тракме.

* * *

Глициния Тако, как мне сообщили, росла в пяти одиноких милях выше по побережью, и ни по пути, ни поблизости - ни единого домишки. Обескураженный, я двинулся вглубь провинции Кага. Туман над рисовыми полями, подо мною же бунтуют волны. Я пересек горы Унохана, долину Курикара и пятнадцатого июля пришел в Канадзава.

Здесь купец Касё из Осака попросил меня пожить у него на постоялом дворе. Раньше в Канадзава жил поэт по имени Иссё, чьи стихи были известны всей Японии. Он умер годом раньше. Я навестил его могилу вместе с его братом и написал там: Подай мне какой-нибудь знак, О немое надгробье друга моего, если слышишь ты мой плач, и порывы осеннего ветра подвывают скорби моей. В домике отшельника: Этот осенний день холоден, давайте нарежем огурцов и баклажанов и назовем их обедом. В пути:

Солнце красно и не ведает времени, но ветер - он знает, как холодно, О солнце красное! У Комацу, Карликовой Сосны: Подходящее имя для этого места, Карликовая Сосна, ветер причесывает клевер и волнами завивает траву. У алтаря в Тадэ видел я шлем самурая Санэмори и вышитую рубашку, что носил он под кольчугой.

* * *

Либерал-парламентарий из Бата, оксфордский старшекурсник по имени Джеральд и британская психиатресса демонстрировали греческие народные танцы, исполнявшиеся оркестром. Крымский Полевой Госпиталь, выразился я о раскладушках и тоненьких одеялах, составлявших нашу опочивальню на самой корме Крити. Именно! подтвердил либерал-парламентарий из Бата, тем самым принимая нас в свою компанию. Довольно весело, как вы считаете? щебетали и хихикали парижские машинистки.