- Да нынче же утром, когда хочешь. И кстати, дай-ка мне немножко денег. Я забыл чековую книжку. Фунтов десять, пока хватит, там надо кое-кому заплатить.
- Но у меня нет денег, Дик. Всего несколько шиллингов.
- Ничего, займешь. Я тут знаю одного человека, он тебе даст сколько угодно под то, что тебе причитается.
- А что мне причитается?
- Да та тысяча годовых, которые ты получишь, когда достигнешь совершеннолетия.
- Но никаких годовых у меня не будет. Папа завещал мне пятисот фунтов, когда мне исполнится двадцать один год, а больше ничего.
- Проклятье, ты же мне сказала...
- Ни о каком доходе я не говорила. Ты спросил о наследстве, вот я и сказала, что папа мне кое-что оставил.
Бонсер рвет и мечет. - Мог бы, кажется, догадаться. Надо же быть таким дураком, чему-то поверить в Фруд-Грине! Да, славно меня облапошили.
- Так вот почему ты хотел со мной бежать. Ты вообще-то любишь меня, Дик?
- Хорошенькое дело! Это после того, как ты так упорно за мной охотилась. Кто это с кем хотел бежать, скажи на милость?
- Это ложь, гадкая ложь. Джентльмен себе такого бы не позволил.
- Давай, давай, оскорбляй меня, только прошу помнить - не ты, а я все мое будущее поставил на карту. - И он уходит.
Табиту удивили эти слова, а еще больше - внезапный уход Бонсера. Она чувствует, что за их ссорой кроется нечто большее. Проходит час, Бонсера все нет, и ей начинает казаться, будто она в чем-то виновата. Может быть, она показала себя холодной, недоброй? Еще через час она чуть не плачет. Через пять часов, не поев, даже не попив чаю, она думает: "Сама виновата. Так мне и надо. Да, я покончу с собой".
В семь часов вечера, как раз когда она прикидывает, наверняка ли разобьется насмерть, если бросится с четвертого этажа на каменный тротуар, Бонсер появляется.
Табита смотрит на него через всю комнату боязливо, не смея открыть рот. Выражение у него и правда устрашающее. Он говорит: - Я совсем было решил не возвращаться, Тибби. Раз ты так со мной обошлась. Мало того, что ты не проявила ко мне никаких чувств, что ввела меня в заблуждение относительно финансовой стороны. Главное - ты дала мне понять, что я, по-твоему, не джентльмен.