- Слушаю вас, - поощрил его доктор.

Он пересел в кресло возле торшера и закурил сигарету. Шледзик вынул из кармана толстый блокнот, открыл, но, не заглядывая в него, говорил с прикрытыми глазами, будто бы хотел вызвать в воображении образ убийцы.

- Девушке, которую нашли в яме, оставшейся после саженцев, было девятнадцать лет, она была маленькая и худенькая. Двадцать второго ноября прошлого года она поехала на свадьбу своей двоюродной сестры в деревню, которая находится далеко на севере страны. Только один день она была на свадьбе, потом, обидевшись на кого-то - кажется, на ту свою двоюродную сестру, - она решила вернуться домой. Исчезла она внезапно. Она не садилась ни на поезд, ни в автобус, может быть, решила вернуться попуткой, которую случайно встретила на шоссе. Когда в конце ноября родители заявили в милицию о ее исчезновении, следствие сконцентрировалось на той деревне, но это не дало никакого результата. Сейчас мы знаем, что она убита в месте, которое находится в ста пятидесяти километрах от дома, - где была свадьба. Девушка, по-видимому, была в дороге к своему дому, ехала на юг страны. Даты ее убийства мы не знаем. Это случилось после двадцать второго ноября. Ее труп в таком состоянии, что никто не сможет определить дату смерти.

- Слушаю вас, - снова поощрил его доктор.

- Можно предположить, что это убийца уговорил ее уехать со свадьбы. Он посадил ее в свою машину или сел с ней на поезд, пересел на автобус и привез сюда. Но дело в том, как утверждает следствие, что никто из Скиролавок ни в то время, ни в какое-либо другое не был в той деревне, ни у кого там нет родных или знакомых, и вообще, никто из здешних даже не знал о ее существовании.