Хирург совершенно правильно определил исход раны графа. Скоро граф Франц был уже вне опасности, но тихая печаль и глубокое уныние, наполнившие его душу, сломили его пылкий дух, что, впрочем, содействовало его полному выздоровлению. Оба, и старый граф, и граф Франц, совсем оставили Амалию, бесследно исчезнувшую как по волшебству.

Они не принимались более за поиски, - куда, с чьей помощью она убежала. Всякие предположения относительно ее бегства при ближайшем исследовании оказывались неосновательными, и таким образом, было невозможно измыслить какое-нибудь средство, чтобы напасть на следы беглянки. Могильная тишина господствовала в замке, и только редкие светлые минуты, которые иногда умел вызывать священник, прерывали глубокий траур, в который погрузились оба, отец и сын. Только утешение, доставляемое церковью, подкрепляло старого графа, когда его постиг ужасный удар, предотвратить который тщетно старался граф Франц. Граф Максимилиан узнал случайно, что его сын Карл, действительно, много лет тому назад попался в качестве атамана разбойничьей шайки в Эльзасе, был осужден на казнь, но его сотоварищи по разбою напали на тюрьму, в которой он был заключен, и освободили его. Его имя было прибито к виселице. Свою фамилию он назвал правильно и отбросил только графский титул.

Однажды ночью граф Максимилиан лежал без сна в постели, мучимый мыслями о том, каким позором покрыл его преступный сын славу всей семьи, ведущей свой род от королей, и как преступное безумие Амалии погасило даже последние искры его надежды на земное благополучие. Вдруг он услышал легкий шорох перед окном, а затем ему показалось, что кто-то осторожно открыл двери замка.