Поскольку собралась уже небольшая толпа, а шутка зашла слишком далеко в пользу кучера, мы без дальнейших пересудов взобрались в бричку, и отъехали под крики ликования. Бричку мы остановили у обувного магазина за театром "Эстли" - на вид он был как раз такой, какой нам было нужно. Это была одна из тех перекормленных лавчонок, которые сразу после снятия ставней по утрам извергают из себя свои товары тут же рядом во все стороны. Коробки с обувью стояли горой на тротуаре либо в канаве напротив. Обувь висела гирляндами вокруг дверей и окон. Маркиза была словно некая замызганная лоза, с который свисали гроздья черных и коричневых ботинок. Внутри магазин был закутком обуви. Хозяин, когда мы вошли, возился с долотом и молотком, открывая еще один полный обуви ящик.
Джордж поднял шляпу и сказал:
- Доброе утро.
Человек даже не обернулся. Мне он с самого начал показался несимпатичным. Он буркнул что-то - может, "доброе утро", а может, и нет, - и продолжал заниматься своим делом.
Джордж сказал:
- Мне порекомендовал ваш магазин мой друг - мистер Икс.
В ответ человек должен был сказать:
- Мистер Икс - предостойнейший господин; мне доставит огромное удовольствие обслужить одного из его друзей.
Он же сказал:
- Не знаю такого; первый раз слышу.
Это обескураживало. Книжка предлагала три или четыре способа покупки обуви; Джордж прозорливо выбрал тот, что крутился вокруг "мистера Икс," как самый учтивый из всех. Наговорившись вдоволь с хозяином магазина об этом "мистере Икс", и установив таким образом дружбу и взаимопонимание, вы естественным и грациозным образом проскальзывали к непосредственной цели своего прихода - а именно, к вашему желанию приобрести обувь - "дешевую и хорошую". Этого же неотесанного, материального человека, по всей видимости, нисколько не заботили прелести этикета розничной торговли. С таким нужно было приступать к делу с грубой прямотой. Джордж отказался от "мистера Икс," и вернувшись к одной из предыдущих страниц, выбрал предложение наобум. Выбор был не из удачных; реплика хватала через край при применении к любому обувщику. При нынешних же обстоятельствах, когда ботинки со всех сторон прямо-таки угрожали нас задушить, она имела достоинство прямого идиотизма. Она звучала так: