Калле. Я ничего не имею против.

Вскоре они попрощались и разошлись - каждый в свою сторону.

3

Перевод Н. Субботовской.

Об античеловеке. Легко выполнимые требования школы. Гернрейтер

Циффель почти каждый день ходил в вокзальный ресторан; в этом просторном зале был небольшой табачный киоск, девушка-продавщица появлялась в самые разные часы дня, и нескольких пакетиков сигар и сигарет, принесенных ею под мышкой, едва хватало на десять минут торговли. Первая глава мемуаров уже лежала у Циффеля в боковом кармане, и автор с нетерпением поджидал Калле. Но тот не приходил целую неделю, и Циффель, уже решив, что труд его пропал втуне, забросил мемуары. Кроме Калле, он не знал в X. никого, кто бы понимал по-немецки. Но на десятый или одиннадцатый день Калле появился и, когда Циффель вынул свою рукопись, не обнаружил особых признаков страха.

Циффель. Я начинаю с предисловия, где почтительно прошу обратить внимание на то, что суждения, которые л намереваюсь высказать, были, по крайней мере еще совсем недавно, суждениями миллионов людей, и что они, следовательно, не м_о_г_у_т не представлять известного интереса. Я пропускаю предисловие и начало и перехожу непосредственно к рассказу о воспитании, которое я получил. То, о чем я собираюсь поведать, имеет, как мне кажется, большую познавательную ценность, а в ряде случаев и весьма примечательно. Наклонитесь ко мне, а то вам из-за шума будет плохо слышно. (Читает.). "Известно, что многим качестве обучения в наших школах кажется сомнительным. Замечательный принцип, на котором зиждется это обучение, остается либо непризнанным, либо не оцененным по заслугам. Он состоит в том, что молодого человека сразу же, в самом нежном возрасте, знакомят с ж_и_з_н_ь_ю, к_а_к_о_в_а о_н_а е_с_т_ь. Без обиняков и без лишних слов его бросают в омут: выплывай сам - или глотай тину!