Он преподавал химию, но, если бы он учил нас распутывать моток шерсти, суть была бы та же. Учебный материал был ему нужен, как актерам нужна пьеса - для того, чтобы показать с_е_б_я. Его задачей было - сделать из нас л_ю_д_е_й. Это ему неплохо удавалось. Химии мы у него не научились, но зато он научил нас мстить за обиды. Ежегодно нашу школу посещал инспектор; считалось что он хочет посмотреть, как мы учимся. Но мы знали, что он хочет видеть, как нас учат учителя. Когда он однажды появился снова, мы воспользовались случаем, чтобы проучить нашего учителя. Мы не отвечали ни на один вопрос и сидели как идиоты. На этот раз наше молчание отнюдь не доставило химику сладострастной радости. Он заболел желтухой, долго хворал, а когда вернулся, от прежнего сладострастия и сырной жвачки не осталось и следа. У учителя французского, языка была другая слабость. Он поклонялся жестокой богине, требующей страшных жертв, богине справедливости. Этим ловко пользовался мой соученик Б. Проверяя письменные работы, от качества которых зависел переход в следующий класс, учитель имело обыкновение записывать на отдельном листке против каждой фамилии число ошибок. Справа на его листке стояла отметка, так что он имел ясное представление о каждом. Допустим, нуль ошибок давало единицу, лучшую отметку, десять ошибок давало двойку и т. д. В самих работах ошибки были подчеркнуты красным карандашом. И вот самые тупые ученики иногда выскабливали перочинными ножиками несколько красных штрихов, подходили к кафедре и обращали внимание учителя на то, что он указал большее число ошибок, чем они сделали. Учитель молча брал работу, смотрел ее на свет и замечал стертые места, заглаженные ногтем большого пальца. Б. поступал иначе. В своей уже проверенной работе он подчеркивал красной тушью несколько совершенно правильных мест, обиженно подходил к учителю и спрашивал, что же здесь неверно. Учителю приходилось согласиться, что все верно, после чего он сам вымарывал некоторые свои красные штрихи и снижал на своем листке общее число ошибок. Соответственно изменялась, разумеется, и отметка. Согласитесь, этого ученика школа научила думать.