Калле. Во всяком случае, он получает, таким образом, запоздалое признание. Метод другого учителя был гораздо проще. Он боролся за чистоту. Если какой-нибудь ученик сморкался в грязный носовой платок, потому что мать не дала ему чистого, он должен быть встать, взмахнуть этим платком и сказать: "У меня сопливое знамя".

Циффель. Недурно, но все же весьма посредственно. Вы сами сказали, он хотел разбудить в вас чувство чести. Это был заурядный ум. В Гернрейтере была искра божья. Он не давал решения: Он лишь ставил проблему наглядно, лишь отражал действительность. Выводы он всецело предоставлял делать вам самим! Это оказывает, естественно, совершенно, иное и весьма плодотворное действие. Я вам очень признателен за знакомство с этим великим умом.

Калле. Не стоит благодарности.

Вскоре после этого они попрощались и разошлись - каждый в свою сторону.

4

Перевод К. Азадовского и Ю. Афонькина.

Памятник великому писателю Киви. Бедняки получают высоконравственное

воспитание. Порнография

В один ясный солнечный день Циффель и Калле прогуливались, беседуя друг с другом. Они пересекли привокзальную площадь и остановились перед большим

гранитным памятником, изображавшим сидящего человека.

Циффель. Это Киви. Говорят, его сочинения стоит почитать.

Калле. Писатель он был, как видно, неплохой, но умер от голода. Сочинительство не пошло ему впрок.

Циффель. Я слышал, тут вообще есть такой обычай: всякий порядочный писатель должен умереть с голоду. Но соблюдается он недостаточно последовательно: по моим данным, некоторые отправились на тот свет в результате злоупотребления алкогольными напитками.

Калле. Интересно, зачем его посадили перед самым вокзалом?

Циффель. По-видимому, чтоб другим неповадно было. Здесь всего добиваются угрозами. У скульптора было чувство юмора - он придал лицу писателя мечтательное выражение, как будто тот мечтает найти выброшенную корку хлеба.