В мир бессильный, одряхлевший силы новые вдохнуть. Осточертело. In corpore sano. Гобино, Ренессанс. Люди Ренессанса. Все это прекрасно, но людей свободной профессии развелось слишком много. Фауст. В походном ранце каждого немца. С песнею на смерть. В лесу зеленом пели так сла-а-дко соловьи. Меня ты спрашивать не смей, откуда я и кто я. Был ли Шекспир англичанином? Мы, немцы, - самый образованный народ. Фауст. Войну семидесятого года выиграл немецкий учитель. Отравление газом и mens sana. Ученый в Венериной горе. Мир праху его: он был стоек до конца. Бисмарк был музыкален. Бог с праведниками, они не ведают, что творят. Сильные батальоны в его помощи не нуждаются. Они всегда правы. Искусственный мед питательней пчелиного, да и народу доступнее. Наука установила. Окопавшийся там противник разбит. Самая лучшая победа - окончательная. Пожертвования принимаются и после спектакля".

Калле. Мне нравится, как вы постепенно подводите к войне.

Циффель. Значит, сделать развернутые главы?

Калле. Зачем?

Циффель. Это кажется модернизмом. Модернизм устарел.

Калле. Вам не следует руководствоваться только этим. Ведь человек как таковой тоже устарел. Думать - устарело, жить - устарело, есть и пить устарело. По-моему, вы можете писать все, что хотите, потому что книгопечатание тоже устарело.

Циффель. Ваши доводы успокаивают меня. К тому же наброски и а этих пяти листках - всего лишь эскиз к портрету. А в мемуарах говорится о нравственности.

Калле. Я думал о ваших мемуарах. Мы, жители бедных кварталов, получили более нравственное воспитание, чем вы. Когда мне было семь лет, я продавал по утрам до школы газеты, и это было прилежание, а деньги мы отдавали родителям, и это было послушание. Если отец приходил домой пьяным и чувствовал себя скверно, оттого что пропил половину недельного заработка, то он избивал нас, и мы учились переносить боль, а если нам давали картошки, хотя бы немного, то мы должны были говорить "спасибо", очевидно, из чувства благодарности.