Калле. Вы можете выразить это так: где ничто не лежит на должном месте - там беспорядок; где на должном месте не лежит ничего - там порядок.

Циффель. В наше время порядок обычно бывает там, где ничего нет. Порядок заводят не от хорошей жизни.

Коренастый кивнул, но в последних словах своего собеседника он почувствовал что-то серьезное (на этот счет он вообще был чуток) и медленными глотками допил свой кофе. Вскоре они попрощались и разошлись - каждый в свою сторону.

2

Перевод Н. Шадрина и Е. Никаева.

О низменном материализме. О безбожниках. Циффель пишет мемуары. О засилии

значительных людей

Циффель и Калле очень удивились, когда через два дня снова встретились в ресторане на вокзале. Калле ничуть не изменился, а на Циффеле теперь не было драпового пальто, которое он не снимал во время прошлой встречи, хотя

стояла теплая летняя погода.

Циффель. Я нашел комнату. Всегда радуюсь, когда удается пристроить мои девяносто килограммов мяса и костей. Продержаться с этакой тушей в нынешние времена - дело нелегкое. Да и ответственность больше: куда обиднее загубить девяносто килограммов, чем каких-нибудь семьдесят.

Калле. И все-таки вам должно быть легче: дородность производит хорошее впечатление, сразу чувствуется достаток, а это производит хорошее впечатление.

Циффель. Я ем не больше, чем вы.

Калле. Да вы не обижайтесь, я не возражаю, чтобы вы ели досыта. У обеспеченных, может, и считается, что стыдно голодать, но наш брат не считает зазорным есть досыта.

Циффель. Думаю, что в привилегированных кругах неспроста отвергают так называемый материализм. Там любят поговорить о низменности материальных радостей и советуют низшим классам не погрязать в них. Впрочем, такие советы ни к чему, потому что у низших классов все равно нет денег. Я всегда удивляюсь, почему левые писатели не используют подстрекательства ради смачные описания радостей, получаемых теми, кто много получает.