- Джин с хинной. Индийская хинная. Тут, знаете, было до войны очень шикарное кафе, и это стоило пять песет, но тогда за семь песет давали доллар. Мы недавно обнаружили здесь эту хинную, а цену они не подняли. Остался только один ящик.

- Очень хороший напиток. Расскажите мне, как тут было, в Мадриде, до войны?

- Превосходно. Вроде как сейчас, только еды вдоволь. Подошел официант и наклонился над столом.

- А если я этого не сделаю? - сказал он.- Я же отвечаю.

- Если хотите, подите и позвоните по этому номеру. Запишите.- Он записал.- Спросите Пепе,- сказал я.

- Я против него ничего не имею,- сказал официант.- Но дело в Республике. Такой человек опасен для нашей Республики.

- А другие официанты его тоже узнали?

- Должно быть. Но никто ничего не сказал. Он старый клиент.

- Я тоже старый клиент.

- Так, может быть, он теперь тоже на нашей стороне?

- Нет,- сказал я.- Я знаю, что нет.

- Я никогда никого не выдавал.

- Это уж вы решайте сами. Может быть, о нем сообщит кто-нибудь из официантов.

- Нет. Знают его только старые служащие, а они не донесут.

- Дайте еще желтого джина и пива,- сказал я.- А хинной еще немного осталось в бутылке.

- О чем он говорит? - спросил Джон.- Я совсем мало понимаю.

- Здесь сейчас человек, которого мы оба знали в прежнее время. Он был замечательным стрелком по голубям, и я его встречал на состязаниях. Он фашист, и для него явиться сейчас сюда было очень глупо, чем бы это ни было вызвано. Но он всегда был очень храбр и очень глуп.

- Покажите мне его.

- Вон там, за столом с летчиками.

- А который из них?

- Самый загорелый, пилотка надвинута на глаз. Тот, который сейчас смеется.