Странный люд, о котором в начале нашего столетия никто не знал, укрывается в этих лесах, под их непроницаемым шатром, живя охотой, контрабандой и некоторыми другими промыслами, им здесь никто не препятствует.

Население это состоит преимущественно из разных ослушников закона и требований цивилизации, ищущих ничем не ограниченной свободы или безнаказанности в непроходимых дебрях лесов. Кто решится проникнуть в вглубь бесконечных, беспрерывных зеленых чащ, населенных только хищниками всякого рода и дикими зверями, в числе которых самыми опасными являются двуногие?

Однако, этот люд с дикими своеобразными нравами, не терпящий ни какого стеснения или ограничения своей свободы, честен по своему, и не смотря на свою дикость и грубость, не лишен чувства прекрасного и доброты, — и только в крайних случаях сближается с бандитами и другими отщепенцами человеческого общества, укрывающими под гостеприимным кровом их громадного зеленого шатра.

Тут и там, среди глухого леса, на какой-нибудь красивой полянке, можно видеть пятнадцать, двадцать jacales, т. е. шалашей или хижинок, причудливо разбросанных по берегу реки или ручья. Это так называемая охотничья деревня или, pueblo; единственная власть которую здесь признают, это местный священник и алькад. Человеку невозможно жить одному, ему необходимо сообщество таких же людей для обмена чувствами и мыслями и для того, чтобы создать себе семью.

Жители этих пуэбло бедны, но гостеприимны, и в их хижинах можно спокойно спать при открытых дверях, хотя бы у вас были мешки наполненные золотом.

Вследствие какого-то безмолвного соглашения, бандиты, укрывающиеся в этих лесах, никогда не подходят к пуэбло, они знают, что если только посмеют нарушить это правило, то меткая пуля кого-нибудь из охотников тотчас же напомнит им о том, что здесь им делать нечего. Зная это, охотники и бандиты живут в мире, или вернее, редко приходят в столкновение между собой.