- Отличное убежище для дезертиров, - говорит субалтерн.

- Да, - говорит капитан. Это его слово тоже лениво повисает в воздухе и медленно тает. Идущие сзади подтягиваются, по цепочке прокатывается движение.

Солдаты тихо и внимательно смотрят по сторонам.

- Только здесь никого нет, - говорит субалтерн. - Ни дезертиров, ни даже кузнечиков.

- Да, - говорит капитан. Слово тает, и вновь смыкается тишина, солнечная, бездонная, неподвижная. Субалтерн останавливается и трогает что-то носком башмака. Солдаты тоже останавливаются, а субалтерн и капитан, не прикасаясь к ней, рассматривают ушедшую в почву ржавеющую винтовку. Раненый снова бредит.

- Это какой образец, сэр? - говорит субалтерн. - Кажется, у канадцев такие. Модель Росса {1}. Верно?

- Французская, - говорит капитан. - Тысяча девятьсот четырнадцатый год.

- А, - говорит субалтерн. Он переворачивает винтовку носком башмака. Штык все еще примкнут к стволу, но ложе и приклад давно сгнили. Они идут дальше по неровной земле, между выступающими из почвы кругляшами мела. В ущелье озером колышется солнечный свет, блеклый и сонный, застойный, бестелесный, негреющий. Жестко торчат сабельные лезвия редкой травы. Они снова смотрят на меловые стены, потом те, кто идет впереди, видят, что субалтерн останавливается, тычет палкой в меловой кругляш и выворачивает из земли его запорошенные глазницы в срезанную снизу усмешку.

- Вперед! - резко говорит капитан.

Отряд идет вперед, солдаты на ходу тихо, с любопытством смотрят на череп. Они шагают между другими беловатыми кругляшами, которыми усажена земля вокруг.

- И все в одном положение. Вы замечаете, сэр? - говорит субалтерн словоохотливо и бодро. - Все макушкой кверху. Странно как-то их хоронили сидя. И совсем неглубоко.

- Да, - говорит капитан. Раненый бредит не умолкая. Те двое, которые тащат раненого, останавливаются, но остальные продолжают идти за офицерами и проходят мимо носильщиков и раненого.