Капитан чувствует, что он летит вместе с отвесной скользящей стеной земли, среди шорохов ужаса и тщетной борьбы в чернильном мраке. Кто-то другой кричит. Крик обрывается. Он слышит голос раненого, который тонко повторяет в рвущихся недрах тления: "Я не мертвый, я не мертвый!" - и внезапно умолкает, словно к его рту прижали ладонь.

Движущийся обрыв, вместе с которым летит вниз капитан, теперь становится пологим и отбрасывает его, целого и невредимого, на жесткую землю, и он лежит на спине, а по его лицу к воздуху и свету проносится вихрь смерти и разложения. Он задевает нечто, и оно почти бесплотно обрушивается на него с приглушенным стуком, словно разваливаясь на куски.

Затем он начинает различать свет - зубчатые края обрушившегося свода высока над головой, и к нему нагибается сержант с карманным фонариком в руке.

- Маккай? - говорит капитан. Вместо ответа сержант наводит луч фонарика на свое лицо. - Где мистер Маккай? - говорит капитан.

- Погиб, сэр-р, - говорит сержант хриплым шепотом.

Капитан приподнимается и садится.

- Сколько в живых?

- Четырнадцать, сэр-р, - шепчет сержант.

- Четырнадцать. Нет двенадцати. Надо быстрее копать.

Он поднимается на ноги. Слабый свет холодно падает сверху на громоздящийся холм обвала, на тринадцать касок и на белую повязку раненого, притулившегося у стены.

- Где мы?

Вместо ответа сержант поворачивает фонарик. Луч скользит горизонтально во мрак, по стене, в туннель, в зияющую черноту, по стенам, отсвечивающим бледными гранями мела. В туннеле сидят и стоят, прислонясь к стенам, скелеты в темных куртках и широких шароварах зуавов, рядом - их заржавленные винтовки. Капитан узнает в них сенегальских стрелков, участников майских сражений 1915 года {2} - по-видимому, они были захвачены врасплох и удушены газом в меловых пещерах, где укрывались. Он берет у сержанта фонарик.