Некоторое время все шло хорошо; наступал фестиваль летних видов спорта и молодой Веспалус был слишком занят борьбой, бегом и соревнованиями по метанию дротиков, чтобы беспокоить себя препирательствами религиозных систем. Однако, затем наступило большое кульминационное событие летнего фестиваля церемониальный танец вокруг рощи священных змей, и Веспалус, как бы это лучше сказать, "сидел, не вставая". Оскорбление государственной религии было слишком публичным и показным, чтобы не заметить его , даже если бы король и намеревался это сделать, а он ни в коей мере не намеревался. День и еще полдня он сидел и закипал, и все думали, что он обсуждает сам с собой вопрос казнить ли юного принца или простить; на самом деле он обдумывал лишь способ казни мальчика. Раз уж такое все равно следовало сделать и раз уж событие в любом случае было обречено вызвать громадный общественный интерес, то следовало сделать его по возможности более зрелищным и впечатляющим.

"За исключением неудачного вкуса к религии", сказал король, "и упрямства в приверженности к ней, он сладостный и приятный юноша, поэтому будет удовлетворительным и подходящим, если смерть принесут ему крылатые посланцы сладости."

"Ваше величество имеет в виду?...", спросил королевский библиотекарь.

"Я имею в виду", сказал король, "что он будет до смерти зажален пчелами. Конечно, королевскими пчелами."

"Весьма элегантная смерть", сказал библиотекарь.

"Элегантная, зрелищная и определенно мучительная", сказал король, "она удовлетворяет всем желаемым условиям."

Король лично продумал все подробности церемонии экзекуции. С Веспалуса сорвали одежду, его руки были связаны за спиной, а потом его привязали лежа навзничь возле трех самых больших королевских ульев, так что малейшее движение его тела заставляло ульи дрожать.