Русскому читателю жирный нарост, заживший самостоятельной жизнью на голове Эрика Хирбла, может напомнить сбежавший нос майора Ковалева. Но Леннон, родившийся под взрывы фашистских бомб, видит мир сквозь призму "черного юмора", отражающую больше абсурда и бессмыслицы. Здесь сладко поют свиньи, собаки занимаются вольной борьбой, а смерть в компании приятелей является лучшим подарком на Рождество. И обо всем этом рассказывается легко, в тоне нередко скабрезного анекдота.

Перевод этого ленноновского шутовства и баловства представляет значительные сложности - в плане использования иных, русских лингвистических и фонетических возможностей, подыскания эквивалентов, и так далее. Вот пример - один из первых рассказиков, о Франке. В оригинале он называется "No Flies On Frank", что значит "На Франке нет мух", причем мухи в дальнейшем играют существенную роль в сюжете. Но дело в том, что выражение: there are no flies on somebody - идиома, означающая: "его на мякине не проведешь, на кривой не объедешь, он не дурак" и так далее; происходит это выражение якобы от упоминания животного, настолько изворотливого и быстрого, что на него и муха сесть не могла. Следует указать также использование приема "текст в тексте", и пресловутую ономатопоэйю, и многое другое, что, может быть, заметит более изощренный глаз.

При переводе хотелось сохранить, прежде всего, дух оригинала, своеобразный колючий юмор, задор, граничащий с вызовом. Переводчик стремился к тому, чтобы Джон Леннон заговорил по-русски естественно и непринужденно, в той же просторечной манере, подкрашенной и молодежным слэнгом, и вульгаризмами, какая присуща первоисточнику. Поэтому при безусловном сохранении сюжета (там, где он есть), а в стихах - размера, в текст введены некоторые русские языковые и культурные реалии, приближающие его к современному молодому читателю. Насколько удачно это получилось - судить публике.

Данное издание не является строго академическим, выверенным научно-критическим исследованием текста.