Возле железнодорожного полотна стоял домишко. Человек уменьшил огонь в фонаре и подал руку путнику:

-- Так, значит в Гамбург!

-- В Гамбург, -- ответил тот и пошел дальше.

Рельсы в свете Луны блестели. А на горизонте стояло светлое пятно: город.

Гамбург

Перевод Н. Ман

Гамбург!

Это больше, чем груда камней, крыш, окон, обоев, кроватей, улиц, мостов и фонарей. Больше, чем фабричные трубы и сигналящие автомобили, больше, чем хохот чаек, звонки трамваев и грохот поездов, -- это больше, чем пароходные сирены, скрипучие портовые краны, проклятия и танцевальная музыка, -- о, бесконечно, бесконечно больше.

Это наша воля -- быть. Не где-нибудь, не как-нибудь, но здесь, между Альстером и Эльбой, и быть только такими, какие мы есть, мы, гамбуржцы. Без стыда мы признаемся, что морские ветры, что речной туман одурманили, приворожили нас к этим местам, и здесь мы остаемся, остаемся здесь! И что речушка Альстер соблазнила нас густо строить дома среди нее, а река, широкая серая река соблазнила нас плыть на парусах по морям вслед за нашей тоской, уезжать, уходить, рассеиваться по свету -- плыть, чтобы вернуться, вернуться больными и смиренными, вернуться к нашей синей речушке меж зеленых стеблей башен и серо-красных крыш.

Гамбург, город: каменный лес из башен, фонарей и шестиэтажных домов. Каменный лес и камни его мостовой с поющим своим ритмом как по волшебству уподобляются лесной земле, по ночам иногда ты слышишь на ней шаги умерших.

Город: доисторический зверь, храпящий, сопящий, зверь из дворов, стекла, вздыхателей, слез, парков, сладострастных вскриков -- зверь с глазами, горящими при солнечном свете, -- серебристыми, в масляных пятнах отводными каналами! Доисторический зверь с глазами, мерцающими при лунном свете: трепетными, тлеющими фонарями.