Последующие произведения Чапека начала 20-х годов также отмечены критикой существующего строя. В 1922 году братья Чапеки написали комедию "Из жизни насекомых", где в сатирической форме изображен мир тунеядцев как мир никчемных насекомых. Бездумные бабочки, навозные жуки и вояки-муравьи олицетворяют в пьесе порочные нравы, собственнические инстинкты и милитаризм, процветающие в современном автору обществе. Несмотря на некоторую условность образов этой пьесы, благодаря чему их можно понять как олицетворение бренности и бессмысленности человеческих усилий вообще, источником этих образов были мораль, быт и нравы буржуазного общества.
"Я судил класс, который называется буржуазией", - писал Карел Чапек об этой пьесе. Правда, критика велась Чапеком с абстрактно-гуманистических позиций, и в его произведениях этих лет скорее поставлены вопросы, чем даны ответы, как справедливо заметил чехословацкий критик Ян Копецкий.
В пьесе "Средство Макропулоса" (1922) эти вопросы получили преломление в "вечной" теме жизни и смерти. Чапек строит свой сюжет на допущении, будто еще в средние века одному медику удалось найти средство, способное продлевать человеческую жизнь на столетия. Но героиня, прожившая триста лет и не утратившая физической молодости, охладевает к жизни, в которой для нее уже нет ничего нового. Она устала от повторения давно знакомых жизненных ситуаций и втайне завидует простым смертным, которые знают пусть небольшие, но живые радости. Столетия наполнили ее душу ледяным холодом. А ведь она талантлива, богата, красива. Каково же в течение веков быть рабом? Каково "триста лет служить коллежским регистратором или вязать чулки"?
Сам Чапек ставил вопрос в абстрактно-философском плане: так ли уж заманчиво бессмертие? Однако в этом вопросе сквозит неудовлетворенность современными ему формами общественной жизни. Показательна сцена, когда судьи, перед которыми героиня открыла свою тайну, спорят об использовании элсксира.
Предложение о том, чтобы сделать рецепт достоянием всего человечества, разбивается о тот аргумент, что жизнь большинства людей далеко не счастлива и едва ли ее стоит продлевать.