- Вы знаете, о чем я думаю? - спросил Датчер, когда Максина заняла место за столиком.

- О чем же? - полюбопытствовала свеженапудренная и свежеподкрашенная Максина.

- О ваших пеньюарах.

- По-моему, говорить вслух об этом неприлично, - сурово произнесла она.

- Датчер - ужасно вульгарный человек, - вмешался Макамер. - Ты убедишься в этом, прочитав его книги.

- Англичане, - заметила Максина, - только что объявили войну немцам. Нам об этом сказала какая-то женщина в туалете.

Так вот, значит, каким образом я узнал об этом, подумал Датчер. В туалете подозрительного заведения Сан-Диего какая-то женщина сообщила увлекавшейся вином актрисе из компании "Рипаблик" о том, что Англия объявила войну Германии. А актриса, в свою очередь, сказала об этом мне.

- Эта вилка - грязная, - громко заявила Максина официантке, раскладывавшей заказанные ими вафли по тарелкам. - Это надо же иметь нахальство давать нам грязные вилки!

Официантка со вздохом подала чистую вилку.

- Если дать им волю, - не успокаивалась Максина, - то они пойдут на убийство.

Оглядев зал, Датчер видел, как посетители намазывают на вафли сливочное масло и поливают их сиропом. Он не замечал никаких изменений в поведении. Обычный ресторанный шум - голоса и стук тарелок.

- Вафли никуда не годится, - сказала Максина. - Таково, по крайней мере, мое мнение. И они ещё смеют объявлять их своим фирменным блюдом. Тоже мне, Сан-Диего!

Датчер, чтобы успокоить девушку, положил нежно ладонь на её руку.

- У вас рука поденщика, - сказала Максина. - Вы что, забиваете ею гвозди?

- Постыдное наследие бездарно растраченной молодости, - ответил Датчер.